Новые публикации
Опрос
Был ли у вас такой опыт?
 

Самые популярные статьи
Материалы с сайта
Главная Публикации

МистикаТак как многие ищущие считают непригодными для своего внутреннего, глубинного поиска, научные, а в особенности математические знания, то я приведу пример доказывающий ошибочность таких суждений в виде фрагмента статьи известного французкого матиматика Жюль-Анри Пуанкаре (1854-1912) "Математическое творчество", содержащей изложение его доклада Психологическому обществу в Париже в 1908 году. Полный текст статьи можно найти в книге: Пуанкаре А. О науке (под ред. Л.С. Понтрягина). - М., Наука, 1989. - стр. 399-414.


В этом знаменитом докладе Пуанкаре пролил свет на отношения между сознательным и бессознательным, между логикой и случайностью, отношения, которые лежат в основе проблемы.

Обратите внимание, что и современные исследователи сталкиваются с теми же проблемами что и ищущие истину люди, как познать непознанное, с внутренними озарениями, с работой подсознания.

Также интересное наблюдение Пуанкаре «…внезапное озарение, происходящее в уме математика, почти никогда его не обманывает, но иногда случается, что оно не выдерживает проверки…» Из чего можно сделать вывод, что нечто подобное происходит и с озарениями познающих истину, что само по себе озарение не является истинной, если оно не подтверждено, проверено.

Анри Пуанкаре описывает специфическое «эстетическое чувство», которое играет решающую роль для изобретателя, без которого невозможно сделать открытия. Тоже самое происходит и в эзотерике, для того чтобы приблизиться к Высшему, необходимо такое же специфическое состояние (сверх чувство). Работая над собой, ищущий настолько утончает чувственно – ментальный планы, что они сливаются вместе в единое и неописуемое состояние тайны, утонченного потока, вы перестаете чувствовать и мыслить как прежде, просто этим ощущением как бы ощупываете неизвестное, прикасаетесь к Нему.

Что же такое в действительности изобретение в математике? Оно состоит не в том, чтобы создать новые комбинации из уже известных математических фактов. Это мог бы сделать любой, но таких комбинаций было бы конечное число, и абсолютное большинство из них не представляло бы никакого интереса. Творить это означает не создавать бесполезных комбинаций, а создать полезные, которых ничтожное меньшинство. Творить - уметь распознавать, уметь выбирать.
Как делать этот выбор, я объяснял в другом месте: математические факты , которые заслуживают того чтобы быть изученными, - это такие , которые по своей аналогии с другими фактами могут нас подвести к пониманию математического закона, подобно тому, как экспериментальные подводят нас к познанию физического закона. Это такие факты, которые открывают нам связь между другими законами, известными уже давно, но ошибочно считавшимися не связанными друг с другом.
Среди выбранных комбинаций наиболее плодотворными часто оказываются те, которые составлены из элементов, взятых из очень далеких друг от друга областей. Я не хочу сказать, что для того чтобы сделать открытие, достаточно сопоставить как можно более разношерстные факты; большинство комбинаций, образованных таким образом, было бы совершенно бесполезным, но зато некоторые из них, хотя и очень редко, бывают наиболее плодотворными их всех.
Я уже говорил, что изобретение - это выбор; впрочем, это слово, может быть, подобрано не совсем точно, - здесь приходит в голову сравнение с покупателем, которому предлагают большое количество образцов товаров, и он исследует их один за другим, чтобы сделать свой выбор. В математике образцы столь многочисленны, что всей жизни не хватит, чтобы их исследовать. Выбор происходит не таким образом. Подобные комбинации даже не придут в голову изобретателю. В поле зрения его сознания попадают лишь действительно полезные комбинации и некоторые другие, имеющие признаки полезных, которые он затем отбросит.
Все происходит так, как если бы ученый был экзаменатором второго тура, который должен экзаменовать лишь кандидатов, успешно прошедших испытания в первом туре. Но все то, что я до сих пор говорил, можно заметить или заключить, лишь достаточно вдумчиво вчитываясь в труды по математике...


То, что вас удивит прежде всего, это видимость внутреннего озарения, являющаяся результатом длительной неосознанной работы; роль этой бессознательной работы в математическом изобретении мне кажется несомненной и ее следы можно найти в других случаях, когда это менее очевидно. Часто, когда работают над трудным вопросом, с первого раза не удается ничего хорошего, затем наступает более или менее длительный период отдыха и потом снова принимаются за дело. В течение первого получаса дело вновь не двигается, а затем вдруг нужная идея приходит в голову. Можно было бы сказать, что сознательная работа стала более плодотворной, так как была прервана и отдых вернул уму его силу и свежесть. Но более вероятно предположить, что этот отдых был заполнен бессознательной работой и что результат этой работы внезапно явился математику точно так, как это был в случае, который я рассказывал ; только озарение вместо того, чтобы произойти во время прогулки или путешествия происходит во время сознательной работы, но совершенно независимо от этой работы, которая, самое большее, играет роль связующего механизма, переводя результаты, полученные во время отдыха, но оставшиеся неосознанными, в осознанную форму.
Есть еще одно замечание по поводу условий этой бессознательной работы: она возможна или, по крайней мере, плодотворна лишь в том случае. когда ей предшествует и за ней следует сознательная работа. Приведенный мною пример подтверждает в достаточной мере, что эти внезапные вдохновения происходят лишь после нескольких дней сознательных усилий, которые казались абсолютно бесплодными, когда предполагаешь, что не сделано ничего хорошего и когда кажется, что выбран совершенно ошибочный путь. Эти усилия, однако, не являются бесполезными, как это думают; они пустили в ход бессознательную машину, без них она не пришла бы в действие и ничего бы не произвела.
Необходимость второго периода сознательной работы после озарения еще более понятна. Нужно использовать результаты этого озарения, вывести из них непосредственные следствия, привести в порядок, отредактировать доказательство. Но особенно необходимо их проверить. Я вам уже говорил о чувстве абсолютной уверенности, которое сопровождает озарение; в рассказанных случаях оно не было ошибочным и чаще всего так и бывает; но следует опасаться уверенности, что это правило без исключения; часто это чувство нас обманывает, не становясь при этом менее ярким , и заметить это можно лишь при попытке строго сознательно провести доказательство. Особенно я наблюдал такие факты в случае, когда идеи приходят в голову утром или вечером в постели, в полусознательном состоянии.
Таковы факты; рассмотрим теперь выводы, которые отсюда следуют. Как вытекает из предыдущего, или мое "бессознательное я" или, как это называют, мое подсознание, играет основную роль в математическом творчестве. Но обычно рассматривают подсознательные процессы как явления, чисто автоматические. мы видим, что работа математика не является просто механической и ее нельзя было бы доверить машине,сколь бы совершенной она не была. Здесь дело не только в том, чтобы применять правила и создавать как можно больше комбинаций по некоторым известным законам. Комбинации, полученные таким образом, были бы слишком многочисленными, громоздкими и бесполезными. Истинная работа ученого состоит в выборе этих комбинаций , так чтобы исключить бесполезные или, вернее, даже не утруждать себя их созданием. И правила, которыми нужно руководствоваться при этом выборе, предельно деликатны и тонки, их почти невозможно выразить точными словами; они легче чувствуются, чем формулируются; как можно представить себе при таких условиях аппарат, который их применяет автоматически?

Отсюда перед нами возникает первый вопрос: "Я-подсознательное" нисколько не является низшим по отношению к "я-сознательному", оно не является чисто автоматическим, оно способно здраво судить, оно имеет чувство меры и чувствительность, оно умеет выбирать и догадываться. Да что говорить, оно умеет догадываться лучше, чем мое сознание, так как преуспевает там, где сознание этого не может.
Короче не стоят ли мои бессознательные процессы выше чем мое сознание? Вы понимаете важность моего вопроса. ... Я утверждаю, что не могу с этим согласиться. Итак, исследуем еще раз факты и посмотрим, не содержат ли они другого объяснения. 
Несомненно, что комбинации, приходящие на ум в виде внезапного озарения после достаточно длительной бессознательной работы , обычно полезны и глубоки, как будто они прошли уже первый отбор. Значит ли это,что подсознание образовало только эти комбинации, интуитивно,догадываясь, что лишь они полезны , или оно образовало и многие другие, которые были лишены интереса и остались неосознанными?
При этой второй точке зрения все комбинации формируются механизмом подсознания, но в поле зрения сознания попадают лишь представляющие интерес. Но и это еще очень непонятно. Каковы причины того,что среди тысяч результатов деятельности нашего подсознания есть лишь некоторые, которые призваны пересечь его порог, в то время как все прочие остаются по ту сторону? Не просто ли случай дает им эту привилегию? Конечно нет. К примеру, среди всех ощущений, действующих на наши органы чувств, только самые интенсивные обращают на себя наше внимание, по крайней мере, если это внимание не обращено на на них по другим причинам. В более общем случае среди бессознательных идей привилигированными, т. е. способными стать сознательными, являются те, которые прямо или косвенно наиболее глубоко воздействуют на наши чувства.
Может вызвать удивление обращение к чувствам, когда речь идет о математических доказательствах, которые, казалось бы, связаны только с умом. Но это означало бы, что мы забываем о чувстве математической красоты, чувстве гармонии чисел и форм, геометрической выразительности. Это настоящее эстетическое чувство, знакомое всем настоящим математикам. Воистину, здесь налицо чувство!
Но каковы математические характеристики, которым мы приписываем свойства красоты и изящества и которые способны возбудить в нас своего рода эстетическое чувство ? Это те, элементы которые гармонически расположены таким образом, что ум без усилия может охватить их целиком,угадывая детали. Эта гармония служит одновременно удовлетворением наших эстетических чувст и помощью для ума, она его поддерживает и ею он руководствуется. Эта гармония дает нам возможность предчувствовать математический закон. Итак как это было сказано выше, единственными фактами, способными обратить на себя наше внимание и быть полезными, являются те, которые подводят нас к познанию математического закона. Таким образом, мы приходи к следующему выводу: полезные комбинации это в точности наиболее красивые, т. е. те, которые больше всего воздействуют на это специальное чувство математической красоты, известное всем математикам и недоступное профана до такой степени, что они часто склонны смеяться над ним.
Что же, таким образом, происходит? Среди многочисленных комбинаций, образованных нашим подсознанием, большинство безынтересно и бесполезно, но потому оно и не способны подействовать на наше эстетическое чувство; они никогда не будут нами осознаны; только некоторые являются гармоничными и потому одновременно красивыми и полезными; они способны возбудить нашу специальную геометрическую интуицию, которая привлечет к ним наше внимание и таким образом даст им возможность стать осознанными.
Это только гипотеза, но есть наблюдение, которое ее подтверждает: внезапное озарение, происходящее в уме математика, почти никогда его не обманывает, но иногда случается, что оно не выдерживает проверки, и тем не менее почти всегда замечают, что если бы эта ложная идея оказалась верной, то она удовлетворила бы наше естественное чувство математического изящества.
Таким образом, это специальное эстетическое чувство играет роль решета, и этим объясняется, почему тот, кто лишен его, никогда не станет настоящим изобретателем.

Материал подготовлен в для проекта АИТЭ astrokey.org (С.Т.)



 

Читайте также

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить